«Я сделаю всё, лишь бы только оставаться в этой профессии»: интервью с ведущей новостей на Первом канале

Может ли журналист поменять мир хотя бы одного человека? Как найти подход к каждому герою сюжета и что помогает не прийти к выгоранию в этой нелегкой работе? Ведущая новостей на Первом канале Мария Васильева делится профессиональным опытом и рассказывает о тонкостях своего дела.

Прежде чем задать первый вопрос, я протягиваю три карточки с высказываниями трех известных деятелей культуры о том, кто такой журналист, и предлагаю выбрать одну из них. Мария вытягивает лист с надписью «Журналист – это человек, обладающий даром ежедневно заполнять пустоту».

Чем Вас привлекло это высказывание?
— Журналист может сделать материал буквально из ничего. Если нужно, он найдёт какой хочешь инфоповод и заполнит информационное пространство. Можно абсолютно любую тему превратить в новость, вопрос только в том, насколько она будет актуальна и интересна.

Журналистика – о чем для вас эта история?
— Конечно, о людях. В центре каждого сюжета – человек пострадавший, испытывающий нужду, успешный, какой угодно, и его история. Потому в новостях материал всегда начинается с частной проблемы и уже после переходит к общей… А общаться интересно абсолютно с любыми людьми. В каждом – целый мир, а в нём – свои горести и радости.

Каким было самое важное профессиональное открытие в этой сфере?
— Не существует только белого или черного. Всё неоднозначно, ситуации многогранны. Когда я была совсем юная, мой мир делился на «хорошо-плохо», «буду-не буду», «сделаю-не сделаю», и позже, уже окунувшись в профессиональную работу, осознала: так примитивно мыслить нельзя. Ведь для того или иного шага всегда есть своя причина, и общаясь с людьми, я научилась понимать, почему человек совершает определенный поступок. Слушая его исповедь – а в какой-то момент интервью приобретает именно такой окрас – осознаёшь, как всё случилось, и тут можно понять даже того, кто преступил закон.

А у Вас были ситуации, когда сначала Вы говорили «я никогда не…», а потом всё абсолютно менялось?
— В профессии для меня слово «никогда» не существует. Я всегда решалась на мыслимое и немыслимое: ложилась под танк, стояла на крыше трехэтажного дома в ураган, а оператор мой еле удерживался на трубе, и я не знаю, как мы с ним тогда не упали. А потом отморозили себе носы и пальцы в Новороссийске, когда зимой там случился смерч, и мы приехали снимать его последствия, но даже это не испугало. В общем, вы поняли: я сделаю все, лишь бы оставаться в этой профессии.

Однажды мой первый преподаватель журналистики сказал, что поработать ведущим новостей значит получить хорошую профессиональную базу. Так ли это для вас?
— На мой взгляд, главная профессиональная ценность – это корреспондентская работа. Корреспондент оказывается в ситуациях, которые иной раз даже не может предвидеть, и это всегда настолько спонтанная история, в которой ты и только ты принимаешь решение сиюминутно: что и кого снимать, на чём делать акценты, как подать материал.

У ведущих, конечно, бывают внештатные ситуации: слетает суфлёр (дисплей, который отображает текст речи для ведущего – прим.ред.), гаснет или даже взрывается осветительный прибор, но к этому со временем привыкаешь и даже не замечаешь особо. В студии ты получаешь хороший опыт работы в прямом эфире, а настоящей жизни не видишь.

Я, к примеру, бывала на военных объектах много раз. Крайний – журналисты, кстати, как и лётчики, тоже говорят крайний вместо последний – в Оренбургской области, где на арсеналах рвались боеприпасы. Мы поехали снимать стендап (появление журналиста в кадре – прим.ред.) и вдруг – взрывы. Это не передать словами. Но мы снимали до последнего, пока не стали оттуда выводить.

Ездили и на Украину, где произошла авария на шахте. От официальных представителей мы уже знали: живых под землёй нет. К нам подходили родные горняков и спрашивали, как обстоят дела, но произнести невозможно было ни слова…

Из студии такого путешествия не совершить, в таких ситуациях не побывать. Одно дело, когда ты сидишь в тепле и уюте, и совсем другое, когда находишься в эпицентре события, которое навсегда останется в тебе, ведь ты это проживешь вместе с его участниками.

А как разговаривать с родственниками погибших? И в целом как должен себя вести журналист в таких ситуациях?
— По-человечески. Я однажды ездила к афганцу. У него не было ни рук, ни ног. Человеком с ограниченными возможностями он стал в 18 лет. Несправедливо рано. Нужно было узнать, как он сейчас живет, какие перемены произошли. Это было психологически тяжело. Ты то красивая, здоровая, и при виде своего героя, конечно, теряешься. И тут всегда работает человеческий подход. Важно быть заинтересованным, открытым, доброжелательным. 15-30 минут на привыкание, а потом человек к тебе располагается и рассказывает обо всем. Да еще и с эмоциями, а когда выводишь людей на эмоции, любые, – это самое «вкусное», потому что настоящее, и это обязательно должно быть в сюжете.

Зачастую приходится брать интервью у тех, кто изъясняется терминологическим языком. Но зрителям и читателям непонятно, что человек имеет в виду. Как тогда быть?
— Настоять: «А теперь, пожалуйста, давайте объясним простым, доступным языком, для бабушки, на пальцах». И так до тех пор, пока сам не начнешь понимать. Мне важно, чтобы я сумела потом легко это пересказать.

Особенно волнительно все это только в начале пути. У меня было много ситуаций, когда я чувствовала себя неловко. Даже после института не сильно прибавилось уверенности в себе, но она приходит со временем, когда ты обрастаешь кожей.

Далее достаю из портфеля фиолетовую коробочку с лежащей внутри пробкой от шампанского – инструментом № 1 для журналиста при разминке речевого аппарата – и протягиваю Марии: ее задача – угадать, что там.

Интересно обсудить с вами подготовку к эфиру, а именно артикуляционную гимнастику. Как Вы думаете, что находится в коробке?
— Пробка!? (улыбается). Она есть у меня всегда. Это самый универсальный и быстрый способ размяться буквально за 5 минут. Еще нашла для себя такой вариант: пьешь горячую жидкость – чай, воду – и так пробуждаешь свой речевой аппарат.

У Вас были во время эфира психологически тяжелые моменты, когда новость вызывала те или иные чувства?
— Такое происходит всякий раз, когда случается катастрофа. Например, над Синаем упал боинг, направлявшийся из Египта в Санкт-Петербург, или авария лайнера при посадке в Ростове-на-Дону. До земли – какие-то метры, и вдруг самолёт разбивается. В обоих случаях не выжил никто. Кадры приходят такие, что невозможно смотреть. И, безусловно, невозможно на это не реагировать.

Однажды Владимир Познер сказал: «Журналистика во многих странах стала такой, что она уже пропаганда, поскольку все время пытаются убедить читателя в чем-то, доказать, почему одно хорошо, а другое – плохо». Как избежать оценок, даже если речь идет об очевидно негативных вещах?
— В новостях я себе не позволяю что-то оценивать. Новости – это про события, про факты. Мы рассказываем, что и как произошло, выдаём мнения героев и экспертов и на них опираемся. Материал можно разнообразить подачей, интонацией, но твоя собственная оценка остаётся при тебе. Навязывать её зрителю я не стану.

А насколько близка Вам политика Первого канала?
— Любое национальное телевидение всегда будет работать в пользу своего лидера. Мы – не исключение. Да, с чем-то можно не согласиться, но либо ты это принимаешь, либо нет. У меня нет конфликта ни с совестью, ни с самой собой. События, которые происходят каждый день, мы излагаем, не перевирая. Не придумываем, не приукрашиваем. Существуют информационные агентства, которые снабжают нас информацией, мы собираем ее и аккумулируем в материале, и ни за один мне не стыдно. То, что касается политики государства, – это как работа на любого менеджера. Скажем так: мой топ-менеджер – Владимир Путин. Собственно, сотрудник по найму всегда выполняет чей-то заказ…

Когда мы учились на журфаке, даже не представляли, как «делается» профессиональная журналистика. У нас были только романтические фантазии на тему. И уже потом, погружаясь в процесс, понимаешь, что такое политика страны, издания, канала, и свои розовые очки оставляешь дома. Но, уверяю вас, мой мир от этого хуже не стал.

А вообще мир возможно хотя бы немного поменять?
— Я в своей корреспондентской деятельности мир хотя бы одного человека точно меняла. Как только мы приезжали в глухую провинцию и снимали материал о проблемах местных жителей, которые они не могли решить годами, через неделю, а то и раньше, всё становилось на свои места. И нам, к счастью, удалось помочь многим.

Год назад, в марте, Вы проводили мастер-класс в Ноябрьске в рамках медиасмены. Расскажите, насколько ребята готовы развиваться в сфере журналистики?
— Мне было крайне приятно видеть эти горящие глаза. Ребятам всё было интересно, а мне не терпелось поделиться опытом. Конечно, любой молодой человек, который еще не связан с журналистикой профессионально, совершенно ничего о ней не знает. Все его представления – это что-то из области кино. Но если они встанут на журналистский путь, то совершат много интересных открытий. Ни одна профессия не даёт столько возможностей.

Мария, Вы родились в семье артистов. Елена Васильева и Александр Королевский служат в кировском театре на Спасской. Я не могу не спросить Вас про театр. Вы когда-нибудь задумывались о работе, напрямую связанной с ним? К примеру, корреспондентом, освещающим театральную жизнь.
— Я хотела быть актрисой. После первого курса журфака даже поступала в театральный, но не задалось. К счастью, я всё про себя поняла: для сцены мне не хватает таланта. Успокоилась и продолжила обучение журналистике. А профессия репортера тем и хороша, что ты можешь окунуться в любую сферу. И, например, на телевидение в Кирове, на моей малой родине, у меня было множество сюжетов о театральных премьерах, и я их делала с огромным удовольствием, потому что хорошо понимала, о чем говорю. Так что опыт пригодился.

И сейчас очень люблю, когда в эфире Первого мы поздравляем артистов с юбилеем, рассказываем о ярких моментах из их биографии или, например, про какой-нибудь новый фестиваль. Словом, тяготею к разного рода искусству.

Знаю, что Вы очень любите театр. Расскажите про ваши любимые спектакли.
— Я совершенно влюблена в постановки театра Наций, в которых занят Евгений Миронов. Его работы – высший пилотаж. В Большом из последнего впечатлил «Нуреев» — невероятно интересная история грандиозного артиста балета, при этом блестяще рассказанная. В «причесанном» Большом случился разрыв шаблонов, и этот спектакль – синтез драматического театра, оперы и балета…

Благодаря родителям, театр у меня в крови. Это вдохновляющее живое искусство, где всё происходит здесь и сейчас. И либо ты получаешь удовольствие от энергии и переживаний, либо нет. Когда получаешь, это восторг.

Возвращаясь к журналистике… С приходом на Первый Ваш режим сбился (сейчас Мария встает в 2:40). Как организм воспринял эти изменения?
— Тяжело. Я практически не сплю по ночам. Это психологическая история о том, что все время боишься проспать. Сон только днем и то несколько часов. На рабочей неделе пребываешь, как я это называю, в космическом состоянии. Расслабиться удается на выходных.

Какие главные качества ведущего новостей Вы можете назвать?
— Устойчивая нервная система, умение молниеносно адаптироваться к любым обстоятельствам, несклонность к панике и, конечно, сообразительность. Вообще с фактом прямого эфира мало кто может внутренне справиться. Когда я только начинала, испытывала стресс каждый день на протяжении полугода. Меня мучил страх, что сейчас что-то пойдет не так. Я никак не могла от этого избавиться и успокоиться. Позже пришло понимание: если что-то и произойдет, совершенно ничего страшного не случится.

А что может пойти не так?
— Например, может погаснуть суфлёр (дисплей, который отображает текст речи для ведущего), и нужно срочно найти ту или иную строчку на бумаге…

А ещё случается так, что текст распечатан, а его уже поменяли. В моем столе есть компьютер. Там актуальный текст. В какой-то момент можно прочитать оттуда, но, чтобы это сделать, нужно взять мышку, щелкнуть на необходимую строчку, а у тебя на это – всего несколько секунд. Еще есть ухо (наушник, через который режиссер передает нужную информацию ведущему – прим.ред.), в котором все-все-все. Там может быть паника. Режиссёр и его помощники, а ещё шеф-редактор между собой разговаривают, что-то выясняют, а ты в этот момент читаешь, практически себя не слышишь. И тут главное не сбиться и не подать виду, что что-то происходит.

Мария, посоветуйте, как в этой профессии остаться надолго и не выгореть?
— Хороший вопрос, над которым я много размышляла. В корреспондентской работе трудности такого рода я испытала спустя два года. В какой-то момент поняла, что не знаю, какой заход найти для сюжета. Было ощущение, что исчерпались все задумки. Новости я веду вот уже семь лет. Они, конечно, меняются, но в рабочей жизни каждый день ты выполняешь одни и те же ритуалы: заходишь в кабинет, пишешь бэзэшки (видеоряд без наложения закадрового текста – прим.ред.), одеваешься, красишься и идешь в студию… Не выгореть мне помогает беспрестанный поиск новых источников вдохновения. Для меня это люди, путешествия, театр, кино, книги, живопись, в общем, всё, что может тебя чем-то новым напитать, наполнить, дать тебе сил, чтобы идти дальше по выбранному пути. Он у всех сложный, но если ты своё дело любишь, то это все меняет.

Алеся Воронова
mAmont

Источники фотографий: личный архив Марии и группа «Медиасмена Ямал» https://vk.com/mediayamal

Добавить комментарий